Она бежала. Сумка больно била по бедру, но она совсем не обращала на это внимания. Быстрей, еще быстрей… Дыхание сбивалось, в глазах темнело. Еще немного.
Она решила завернуть в какой-нибудь двор. Обернулась. Вроде бы никого. Сделав несколько шагов, она с разочарованием поняла, что этот двор проходной. Чертыхнувшись, она собралась его пересечь, когда в арке напротив показалась чья-то тень.
Она развернулась и кинулась прочь, постоянно оборачиваясь. Тень, вроде бы не преследовала. «Да что же это такое», - застонала она про себя, - «Неужели это никогда не закончится?»
Еще один двор, не проходной. Она с облегчением выдохнула и побежала к подъезду. Во двор въехала машина, и, взвизгнув тормозами, остановилась чуть впереди. Из машины вышел парень, посмотрел на нее и, заглянув в салон, что-то тихо сказал. Из-за тонированных стекол не было возможности разглядеть, сколько человек еще в машине.
Она снова побежала. Слезы щипали глаза. Ноги дрожали от усталости, а еще больше, от напряжения. Дыхание рвало легкие, вырываясь с легким хрипом. Силы покидали ее. «Господи, что делать? Что делать?» - шептала она....
Сию историю поведал мне друг-травматолог. Он рыдал и бился головой об стену, что в тот день (вернее, в ту ночь) было не его дежурство. Я в инете уже видел аналогичные байки, стало быть, история пошла в массы. Но - хотите верьте, хотите нет, рассказываю из первых рук, как было в реале. Я по работе уже не первый год тесно сотрудничаю с ребятами из этого травмоотделения, так что не верить им оснований нет.
Преамбула. Для тех, кто не знает - ежи пребольно кусаются. Если их достать очень сильно (судите сами - они ж и крысу, и змею задавить могут, что твой мангуст). Особенно весной, когда из спячки выходят - злые, что ли, спросонья? А кто с утра добрый-то?.. : В прошлом году дело было. Аккурат в мае, числа 25-го. Точнее не помню. Мужик вечерком приехал на дачу. Пятница. Вечер. На даче жена, теща, дочка пяти лет. Они компанией отужинали, мужик изрядно принял на грудь; в пятницу, с женой да тещей - чего нет-то, имеет законное право. Засиделись они часов до 12 ночи. Чай там, то-се: Мужик пошел в огород 'до ветру'. А там ежик. Здоровый. Ну, мужик пьяный-то пьный, но с ежом справился, заломал зверика. Думает, утром дочке покажу, пусть дите порадуется. Только вот незадача - пока он ежа скручивал и в браслеты паковал, тот, сопротивляясь аресту, прокусил ему руку - мякоть ладони, да в двух местах.
Приносит мужик заарестованного ежа на террасу, кровь смывает, а теща ему и говорит: 'Ты дурак. Ежи бешенство переносят. Так что хана:' Мужик, понятно, в ужасе. А что делать? Надо в больницу, уколы там, то-се. А он же датый, и прилично. За руль сесть не может. Электрички уже не ходят. Полные, короче, вилы. Ему плохо и страшно. Еж, уроненный на пол, ругается под диваном. Жена в ужасе. Теща тоже ругается, как еж. Положили его спать. Утром, с жестокого бодуна, едет мужик первой электричкой в Москву (за руль он сесть так и не в состоянии). В сумке арестованный еж. Теща сказала, что его надо в больницу, делать какой-то анализ мозговых оболочек. Ну, ей виднее. Мужику плохо и страшно, он понимает, что промедление смерти подобно.
Приехав домой, он с порога звонит в неотложку (время около 6 утра). И как вы думаете, что ему отвечает оператор после того, как слышит: 'Приезжайте, меня покусал бешеный еж бла-бла-бла:'. Угадайте с трех раз: Мужик, совем скиснув и выждав какое-то время, звонит опять, но аккуратно врет, что плохо с сердцем - беситься-то не хочется, в больницу хочется!
(тут надо сделать лирическое отступление; дело в том, что с подобной фигней надо обращаться в травму, там же и вакцинируют; у них и сводки есть, где бешенство по области, где энцефалит и прочие радости Подмосковья; работают они - кто не в курсе - круглосуточно)
Приятель снял квартиру. Ну, неплохая квартира. Хороший дом, не старый. Чистый подъезд. Восьмой этаж. И дверь в квартиру прямо рядом с дверьми лифта. Почти впритык.
Одна беда. В лифте кто-то постоянно ссыт. Ага. Вы уж простите, тонкие чувственные натуры. Не писает. И не сикает. А натурально ссыт. В больших количествах. Так, что жильцы, прежде чем туда войти, берут охапками эти газеты, которые по подъездам раскладывают, и бросают под ноги. Что б хотя бы домой грязь не тащить. И едут брезгливо на цыпочках.
Утром уборщица-то всё конечно убирает, но к вечеру такой слой этих газет, что в лифт надо входить наклоняясь.
Запах в лифте и окрестностях - соответствующий.
Серега заподозрил, что гадит в лифте собака с этого же этажа. Здоровый такой пес. Его видно хозяин частенько мурыжил до победного, так, что пес не успевал спуститься до улицы. Ну, а потом уж рефлекс выработался. Как в лифт - так ссать.
Серега говорит: «Это не проблема. Только надо где-то жиру медвежьего взять. Медвежьим жиром в лифте намажешь - ни одна собака туда не войдет». Серега - он с Сибири. Ему в этих вопросах можно доверять. Но я чего-то как-то скептически похмыкал, типа - может оно конечно и так, но тут же не тайга. Наши собаки пятнадцать поколений ничего кроме автомобильного выхлопа не нюхали. Да и где ж его возьмешь? Жира этого медвежьего. Пустое, короче.
Ну, так всё и идет. В лифте лужи. Жильцы матерятся. В подъезде воняет. Сосед всё отрицает: "Ваши гнусные подозрения, говорит, - беспочвенны".
На прием к доктору Белозерову пришел симпатичный, хорошо сложенный мужчина. Он неуверенно присел на стул, стоящий рядом со столом доктора, сложил на коленях руки, как нашкодивший школьник, вздохнул и грустно признался:
- Доктор, я извращенец.
Белозеров внимательно посмотрел на пациента: приятная внешность, приличная одежда – не то, чтобы дорогая, но весьма опрятная, взгляд совсем не маньячный. Разве что в этом взгляде присутствует некоторая неуверенность в себе, ну так в кабинете сексопатолога мало кто чувствует себя уверенно. Разве что конченые маньяки.
- И в чем заключается ваше извращение? – поинтересовался доктор.
- М-м-м… Даже не знаю, как сформулировать.
Пациент замялся, и Белозеров понял, что надо как-то его морально поддержать.
- Хорошо. Давайте я вам помогу… Вы мечтаете, чтобы вас ласкало одновременно много женщин? – предложил расхожую версию доктор.
- Нет, мой случай намного хуже, - пациент опустил глаза и поцарапал ногтем по столу.
Так хочется спать… Вот просто хочется взять и уснуть. Прямо в вагоне метро. И спать от конечной к конечной, минуя десятки перронов, среди которых есть и твой. Спать, просыпаясь лишь в темноте тех странных, загадочных туннелей за конечными станциями, где мало кто бывал из обычных смертных. Это не сон, это сонливость. Вязкими, тягучими нитями она пронизывает всего тебя, проникая от самой макушки, проходя сквозь ткани лица, сжимая тебя в подавляемой зевоте, опуская плечи, расслабляя мышцы рук и выпрямляя пальцы. Падает в ноги, принося в них ватную тяжесть. Твое сознание, твое эго, ты, оборачиваются на секунду, чтобы еще раз взглянуть на мир из-под полуопущенных шторок век и уходят в багрово-черное Ничто. Выпрямившись, я вытащил один наушник и вслушался в бубнение машиниста. «Пойизд слидуе до станции Осокорки. Наступна кинцева». Досада. За одну станцию до моей. Прохладная платформа и люди вокруг. Люди, которым как и мне не хватило лишь одной станции. А поезд, который сейчас приедет, будет забит битком и мы, с такими же попавшими в безвременье этой вынужденной остановки, втиснемся в него не все. А втиснувшись, начнем обогащать друг друга теплом и жаром своих тел, вытесняя кислород из пространства вагона. Хочется спать. Сон – как прообраз смерти. Я не помню кто это сказал, но, наверное, он пафосный дурак. Зачем искать смерть в чем-то, когда она и так вокруг. Он сказал, а мы повторяем. Как повторяем за одной милой француженкой, что оргазм – это как маленькая смерть. Блин. Зачем нам столько смерти? Нам мало того, что есть? Сейчас я войду в потный и тесный вагон и стану таким же потным и тесным. Нет. Не хочу. Пойду пешком. Возьму пива и пойду пешком. - О! Лешка! Привет! Вот кого не ожидал встретить, так это ее. - Здравствуй, Диана. Вот бывает так – не виделись год, уже почти полностью забыли друг о друге и вот… Почему-то именно сегодня, почему-то именно тогда, когда я неожиданно даже для самого себя вышел не на своей станции. Почему-то именно сегодня, когда завтра… Впрочем, завтра будет завтра, останемся в сегодня. Вот только спать хочется. Мы какое-то время просто молча смотрели друг на друга. - Леш… - начала Диана. - Не надо – закончил я. – Лучшее что мы можем сделать и сказать друг другу сегодня, это просто сказать – Прощай. Прощай, Дин…
