В детстве я так хотела быть солдатом, что однажды, когда мы с папой были на рыбалке, я надела себе на голову цинковое ведро и для верности закрепила под подбородком ручкой. Ну, типа я такой вот солдат в красивой новой каске. Правда, я ни хрена не видела, кроме своих сандалий, и ведро очень неприятно давило на уши, но я все равно была страшно довольна своей выдумкой. И металлически-гулко спросила у папы, закидывающего донки, возьмут ли меня теперь в армию. Папа некоторое время молчал, а потом сказал плохое слово, означающее, что рыбалке пришел конец, и стал стаскивать с меня ведро. Тогда-то я и испытала на себе все тяготы военной жизни: ведро жутко врезалось ручкой мне в подбородок, когда папа тянул его вверх, то натягивалось на голову и сжимало мой глупый детский череп при попытках вытащить ручку.
Папа припомнил мне не так давно засунутые в нос вишневые косточки, когда я хотела быть похожей на Муслима Магомаева, и сказал еще одно плохое слово. Тогда он мне грозился отрезать нос, а сейчас - всю голову сразу. Потому что все равно с такой дурной головой, с натугой говорил папа, стараясь разделить нас с ведром, мне нормальной жизни не будет. Мою голову, папину рыбалку и советскую армию спас проезжающий мимо автомобиль с пассатижами в багажнике.
Папа разогнул ими одно крепление ведерной ручки и освободил своего дурацкого отпрыска. А потом долго ржал. А вечером рассказал об этом случае дяденьке, который мне тогда жутко нравился. И, наверное, именно поэтому у нас с тем дяденькой так любви и не вышло.
С возрастом моя тяга к металлическим предметам не уменьшилась, а мозгов не прибавилось. Уж не помню, когда там в школе делают первую флюорографию, но предполагается, что голова уже должна быть и даже иногда работать. Тогда я еще не знала о существовании гинекологов, поэтому флюорографии боялась страшно, просто жутко. И поэтому соображала еще хуже, чем обычно. Зайдя в кабинет на негнущихся ножках, я увидела ужасного вида конструкцию, состоящую из двух панелей выше меня ростом, между которыми натянута какая-то ржавая унитазная цепь. Типа, входить между панелями запрещено, пока врач цепь не снимет. Ну конечно, а то набегут без спросу, наделают себе снимков и убегут...
О том, что в выходные нас ждет незабываемое приключение, мы узнали еще в понедельник. Шеф так и сказал: «Незабываемое приключение, которое запомнится надолго». Как оказалось, наша фирма заключила договор с каким-то совместным предприятием, специализирующимся на тренинге персонала, и теперь раз в месяц из нас будут делать сплоченную команду профессионалов. И это в выходные дни! Народ зароптал, а Иван Петрович, шеф наш, по столу постучал ручкой и голос повысил: - Стадо баранов! Я деньги плачу, чтобы из вас людей сделали, а вы еще и недовольны! Короче, Зинаида Львовна (это кадровичка наша), к вечеру списки подготовьте, кто в Кострому едет, а кто в Ярославль. В следующем месяце группы поменяются, так что достопримечательности славных городов русских коллектив изучит в полном объеме. - А приключение? - это Вовка, программист наш. - А приключение, Владимир, ждет вас в конце. И это сюрприз! Да, чуть не забыл, водку с собой не брать! Увижу пьяного, уволю на... на... у меня все! - не подобрав нужного слова, закончил шеф.
- Пойдем! - потянул меня за рукав Вовка, едва мы вышли из переговорной. - Куда? - удивился я. - Зинаида Львовна! - он так спешил что даже не удосужил меня ответом. - А в какой город Иван Петрович едет? - Ой, мальчики, я и не спросила. - А можно нам с Васей в другой? - Можно, конечно. Я и сама думала в другой, - она улыбнулась. - Вот только узнаю, куда он хочет... Так мы с Владимиром попали в Ярославль.
Нет, ну не сразу, конечно. Вначале был автобус, зимний пейзаж за окном и Вовкина водка. Петр Семенович, завхоз, он у нас за старшего группой был, как увидел пузырь погрустнел сразу. Но не сказал ничего, потому что мужик нормальный в принципе. Правда, пить с нами не стал. Потому как приказ есть приказ, а он человек военный хоть и на пенсии давно.
В прошлом году я произвела обновление программ на компьютере: вместо Приятель 5.0 я установила Муж 1.0 и заметила, что новая программа стала производить неожиданные изменения в финансовых модулях и ограничила доступ к приложениям типа "цветы" и "ювелир", которые прекрасно работали под управлением Приятель 5.0.
Кроме того, Муж 1.0 удалил многие другие ценные программы, например, Романтика 9.9, и одновременно установил Футбол 5.0, Гараж 4.5 и Телевизор 6.0. Программа Разговор 8.0 больше не запускается, а при запуске программы Уборка Дома 2.6, вся система зависает. Я пробовала запустить Нытье 5.3, но результатов не добилась.
Пожалуйста, помогите!
Отчаявшаяся
Дорогая Отчаявшаяся,
Просим иметь в виду, что Приятель 5.0 - это дешевая игра, а Муж 1.0 - целая операционная система.
Сантехник с подозрением смотрел на унитаз. Тот сверкал белым великолепием. - И? - нахмурившийся Сантехник повернулся к Лидочке. - Что вас тут не устраивает. - Он! - Лидочка дрожащей рукой ткнула в ватерклозет. - Он не устраивает. То есть совсем. - Чем? - удивился Сантехник. - Вроде все нормально работает. И вода сливается. И журчит, как надо. И соседей не затапливаете. В чем причина? - Он разговаривает, - шепотом сказала Лидочка. - Привет! - булькнул Унитаз. Сантехник подпрыгнул. На минуту воцарилось молчание. - И давно он у вас так? - справившись с чувствами, поинтересовался Сантехник: он медленно слезал с лампочки. - Да вот с неделю, как установили, - Лидочка хлюпнула. - И ведь понимаете - так каждый раз! И еще «Спасибо!» требует говорить. - Вежливый? - изумился Сантехник. -Чрезвычайно, - печально вздохнула Лидочка. - Чайку не желаете? - полюбопытствовал Унитаз. - Нет, спасибо! - быстро ответили Лидочка и Сантехник. Унитаз обижено смолк. - Вы понимаете, мне ж неудобно! - жарким крещендо затараторила Лидочка, поминутно скашивая глаза на виновника вопроса. - Я ж человек. У меня есть чувства, желания. Потребности, наконец. А он... - Что он? - покосился на унитаз и Сантехник. - Вам когда-нибудь унитаз «Доброе утро» говорил? - краснея, спросила Лидочка. - Нет... - протянул Сантехник. - А мне - да! - и Лидочка стала абсолютно пунцовой.
